Архитектурная мастерская «Лявданский и Герасимов»

Адрес:   СПБ, 190000,
Галерная ул.,
д. 19, кв.27
Тел./факс   314-97-11
Эл.почта   psp-lg@mail.ru

«От избы до мироздания» - в поисках новой архитектуры: диалог теоретика с практиком

В поисках новой архитектуры: диалог теоретика с практиком

Журнал АРДИС, Санкт-Петербург, 3(39)2008, осень.
Учредитель и издатель ООО «Издательский дом «Ардис»,
стр. 15-17.

От редакции:
В представлении общества, бытовавшем в советский период, архитектор считался кем угодно, только не творцом. Вряд ли подобное отношение к этой особой профессии можно признать справедливым, поскольку и тогда появлялись поистине выдающиеся произведения зодчества и проектировали очень незаурядные мастера. Как ни странно, инерция пренебрежительных оценок сохраняется и по сей день. Архитектора часто воспринимают как обладателя престижной профессии, но не как художника, выразителя идеи и искателя истины. Осознанно или нет, но все зодчие сегодня находятся в поисках некоего «нового слова». Оно действительно необходимо, ведь архитектура, как и всякое другое искусство, отражает время, а значит, и меняется вместе с ним. Какой из аспектов времени более всего сказывается на образах и решениях – вопрос отдельный и интересный… Ответить на него без посторонней помощи, наверное, никогда не сумеет наш журнал. Хотя на его страницах мы всегда стремились показать именно авторское призведение, а не просто новый строящийся объект. В этом номере захотелось пойти дальше, предложив читателю почти стенограмму, сделанную во время диалога теоретика архитектуры и практика. Роль первого взяла на себя Галина Сергеевна Зеленская (Вежель), в прошлом преподаватель СПбГАСУ, автор подготовленного к изданию исследования — «Ригведа»: Весть о бессмертии и гибели Мироздания». В роли ее практикующего оппонента выступил директор мастерской «Лявданский и Герасимов» Владлен Эдуардович Лявданский.

Г. Зеленская:
Горожане привыкли к тому, что город очень долго был неподвижен… Исторический центр, застывший великолепными ансамблями на островах Невской дельты, – новостройки, определенные минимумом возможностей домостроительных комбинатов. Изменения, произошедшие за последние два десятка лет, нередко вызывают панику. Сразу скажу, я не отношусь к паникерам, для которых каждый новый дом в исторической части города – трагедия. Мне проблема видится в другом. Что архитекторы могут предложить в тех условиях, когда востребовано именно обновление, причем свободное от внешнего диктата? И почему подлинно нового решения они все же не могут найти?

В. Лявданский:
Если сравнивать с советским периодом, то да, безусловно, творческой свободы стало больше. Если оставить за скобками проблемы архитектурно-строительного рынка, которые сами по себе являются отдельной большой темой, то главными становятся проблемы творческого порядка. По мнению ведущих мировых теоретиков современная архитектура находится в состоянии кризиса, что есть следствие глобального процесса, названного Н. Бердяевым «кризисом гуманизма». Эра гуманизма, берущая свое начало в эпоху Возрождения, исчерпала себя. В двадцатом веке этот кризис уже привел к русской революции и двум мировым войнам, изменившим лицо не только европейской, но и мировой цивилизации. Проблемы современной архитектуры ясно свидетельствуют о том, что «кризис гуманизма» не преодолен. В мировой архитектурной практике идет активный поиск дальнейших путей развития. Идет он, как мне кажется, и в Петербурге, независимо от того строят здесь зарубежные архитекторы или наши, петербургские.

Г. Зеленская:
С моей точки зрения современный кризис - миг, один из «узелков» в бесконечном ряду трансформаций в общем процессе. Многолетнее общение с текстами «Ригведы» не оставляют сомнений в том, что все проблемы возникли в Первоначале и имеют длительность, соотнесенную с жизнью Мироздания. С другим положением не могу не согласиться: все, кому приходится ныне строить в Петербурге, наконец-то, так или иначе втянуты в общечеловеческую историю архитектуры. Хорошо было бы понять, какую точку опоры в общечеловеческом архитектурном опыте они находят? Какое направление развития профессиональной мысли они поддерживают?

В. Лявданский:
Сегодня поиски ведутся на чисто формальном уровне. Они вполне укладываются в рамки методологии «эклектики» с ее «одеванием» и «сбрасыванием» архитектурных одежд. На этом фоне довольно странно выглядит, например, одна из последних тенденций - обращение к наследию конструктивизма, как образцу «подражания», поскольку это была художественная система, стремившаяся, отказавшись от любой художественности, выйти к новой эстетике через функциональность и рационализм. Понять в какой степени это удалось – дело теоретиков и историков. Интересным мне кажется то, что сам факт обращения в нашей повседневной практике к подобному, по идейным установкам, направлению симптоматичен. Он свидетельствует о том, что «круг современной архитектуры замкнулся» и что какими-то косметическими методами, на уровне интерпретации формы Нового не найти. Вопрос остается: как и куда двигаться дальше?

Г. Зеленская:
Да, поиск Нового внутри формальных возможностей — замкнутый круг. Стилизации и эклектика, проверено историей, — бег на месте или остановка во времени, оправданная необходимостью выявить перед каждым кардинальным изменением бесперспективность подобных поисков. Зачем повторять то, что уже раскрыло свою бездейственность? Одновременно, Нового выдумать нельзя, это известно. Соответственно, уточняется вопрос: где оно то Старое, что, пройдя через переосмысление, должно стать Новым? Позвольте показать путь, следуя которым, я ищу в Старом вечно Новое…
Еще в восьмидесятые годы я читала курс Архитектуры интерьера, что в моем изложении оказывался Теорией архитектурного пространства. Я предлагала студентам рассматривать (увы, в архитектурной периодике, не в яви!) самые современные пространственные трюки и искать их корни. Замечательно интересно, но… Вдруг пришло ощущение, что стою, ни на что не опираясь. Стала опускать временную планку, пытаясь найти желанную опору. Просвещение – Барокко – Возрождение – Средневековье - Эллада, в которой по общему мнению началась история европейской цивилизации… Так ли это?! Когда пришло нынешнее время, отправилась в Грецию, чтобы «посмотреть в лицо» античной архитектуре, и… Как-то вдруг поняла, что Архитектура Древней Эллады — не первооснова, а развитие чего-то более древнего и сущностного, которое потом было доработано до столь блистательной формы. Ведь с блистательной формы ничего начаться не может, к ней надо прийти, ибо все начинается с постижения сути.

В. Лявданский:
Мне кажется, что блистательная греческая цивилизация при всех ее эстетических достижениях есть могильщик древнего знания. Недаром, в Платоновском «Тимее» египетский жрец говорит Солону: вы, греки,- дети, вы не знаете собственной истории. Греческая цивилизация была вспышкой, которая своим блеском затмила для нас древние знания. Для нас, но не для современников. У современников по этому поводу не было никаких иллюзий. Но для нас Греческая цивилизация заслонила все, и стала тем узловым моментом, в котором сошлись старый мир и мир новый. В этом был ее и плюс, и минус. Она похоронила старое знание, и мы знаем о нем в их интерпретации, где оно предстает неполным, но она же вызвала к жизни основы новой, современной нам жизни.

Г. Зеленская:
В ошибочности постулатов, определяющих наши воззрения, я убедилась воочию. Блуждая в полном счастье по Афинскому Акрополю, я увидела раскоп возле Парфенона. Заглядываю туда — и чуть не улетаю в его темную глубину, откуда на меня смотрит какая-то стоечно-арочная система. Всем известно, у греков арок не было, арку изобрели римляне. Тогда что же за культура прячется под Парфеноном? Так обрело в моем сознании реальность ничем обычно не подкрепляемое утверждение, что эллинов всему научили гипербореи. Научили они их строить храмы и слагать гимны. А римлян всему научили этруски, с которыми эти классные воины по-своему расправились. И крито-микенский мир с Лабиринтом, Минотавром, правителем Миносом, архитектором Дедалом и многим другим начал претендовать на иное место на Временной оси, идущей в наш день из тех глубин, от которых осталось…Что осталось?! Гимны, только гимны — закодированные древними жрецами представления о сути Бытия...

В. Лявданский:
Хотите сказать, для того чтобы преодолеть устаревшие стереотипы, необходимо выйти за границы профессиональных знаний в искусствоведческие, лингвистические области исследований? Цель того стоит, кто откажется владеть смыслом своей деятельности, пользуясь доступными ей рычагами, но достижима ли подобная цель?

Г. Зеленская:
Безусловно, если кто-то начнет искать в чем-то смысл, изначально возведя вокруг ареала поисков железобетонный забор, он обречен на неудачу. Поиск смысла – философическая задача, требующая от исследователя в качестве исходной позиции умения сокрушать пространственно-временные границы. Конечно, не затем чтобы оставить вокруг себя чистое поле, на котором бы ты, только ты возвел небывалый ранее сарай. Напротив, преодоление ограничений — именно то, что позволяет найти драгоценности, ранее лежащие за, так называемыми, «границами профессиональной компетенции». Могу привести пример бесценной находки… В трудах великого философа Аристотеля есть самое созидательное определение специфики архитектурной деятельности. Согласно определению этому, Архитектор – тот, кто владеет «Высшим знанием о Наилучшем». Обратите внимание: не формальными приемами, не методами даже, а Высшим знанием. Если так… Архитектура – не сумма зданий, созданных тем-то, так-то, тогда-то и для того-то. Архитектура – запечатленное в дереве или камне представление о Мироздании.

В. Лявданский:
Замечательные формулировки! Обращение к мировоззрению (!) предшествующих эпох, действительно, актуально и для теории архитектуры, и для архитектурной практики. Иначе остаются голые факты (кто, что, из чего, как) и отвлеченные формы – без содержания.

Г. Зеленская:
В глубине времен источником сущностных сведений служат мифы. Они и есть та точка опоры, на которую можно встать, чтобы начать изучение всей цепи представлений о Мироздании, становившихся Архитектурой в ряду времен и пространств. Вопрос: а какие мифы играют в Мировой культуре роль корневой системы? Ответ продиктовало Древо индоевропейских народов. Одна сторона его (Восточная) видит корни своей культуры в Ведийских гимнах. Другая сторона (Западная) зиждется на месте пустом, из-за чего ее из крайности в крайность качает, заставляя впадать то в агрессивный рационализм, то в запредельный мистицизм. Так появилась в моей жизни «Ригведа» — свод Ведийских космогонических гимнов, постижением содержания которых я занимаюсь в течение десяти лет, самое малое.

В. Лявданский:
Вы рисковали, содержание гимнов могло не открыться архитектору?

Г. Зеленская:
Вначале я очень нервничала, еще и потому что все исследователи-лингвисты говорят об одном и том же: смысл гимна темен, образы неразличимы и прочее. Потом начались удивительные совпадения, будто кто-то помогал мне. Однажды я поехала в Кижи и оказалась на фольклорном празднике, где выступала последняя плачея Русского севера. Она исполнила похоронный плач, произведший на всех присутствующих очень сильное впечатление. Вернувшись, я открыла том «Ригведы» на такой-то странице, неважно какой, и нашла… именно этот плач, сохранивший древнейшие смыслы и образы. Тогда-то и пришла ко мне уверенность, что связи (традиции) между корневой системой и нынешним временем не только не прервались, а натянуты как струна, что вибрирует, пронизывая все виды человеческой деятельности. При такой уверенности отступить от намеченной цели уже нельзя. Нужно идти вперед к определению основ, из которых выросла Мировая культура. Как идти в тумане, что все плотной завесой прикрыл, сделав неразличимыми даже, казалось бы, знакомые предметы? Следя за внутренней непротиворечивостью простраиваемой общей картины и ее внешней объяснительной силой. Другого способа нет. В картине общей что-то возникает — какой-то ход... Разрушает он уже построенное или не разрушает? Объясняет он произошедшее в дальнейшем или не объясняет? Если что-то одно объясняет, все остальное разрушая, значит, «порвана рассуждений нить и сотканный труд снова ткется», как, оказалось, и «Ригведа» велит. Так началась моя тайная жизнь, заключающаяся в многострадальном умозрительном беге туда-сюда, вверх-вниз — полное крушение, новое рождение. И текла эта жизнь параллельно делам реальным: преподавательским, общественным, обыденным.

В. Лявданский:
Да, Ваша книга, согласен с аннотацией к ней, –«научно-поэтическое эссе, что приближается к фантастическому роману, в котором есть режиссура, авантюра, полеты в пространстве, переходы из одного времени в другое, есть строгая логика, есть буйство воображения, есть точное знание, смелые предположения, есть прорывы в запредельное и к реалиям возвращение». Расскажите, пожалуйста, про архитектурные реалии, ведь это — в книге главное…

Г. Зеленская:
У всего свои законы. Жанр книги определен тем, что Ведийские гимны представляют собой «Священную речь, созданную боговдохновенными певцами». Пришлось прибегать к поэтизации с двойственной целью: и для того, чтобы проникнуть в образный строй гимнов, и для того, чтобы адекватно источнику передать их содержание. Главное же заключается в том, что сегодня я могу предложить архитектурной общественности на суд некие результаты. Мне они видятся весьма перспективными. То — матрица Ведийского мироздания и описание Вселенского закона, включающего в себя трижды семь главных установлений. И еще - проверку действенности открывшихся знаний применительно к проблемам, решаемым в сфере Архитектуры. То - пример интерпретации Матрицы и Закона на показательном архитектурном объекте, конечно же, на нем – Преображенском соборе Кижского погоста.
Матрицу Мироздания ведийские жрецы строят на основе Десятичной системы священных прачисел и Десятичной же системы священных праформ, в каждой паре сосредотачивая Вселенский смысл, определяющий Мироустройство. Единица – Точка: Первоначала всему и вся. Двоица – сопряжение двух противоположностей: вертикали и горизонтали. Троица – прачисло любого действия, в котором должны быть сопряжены цели, средства и результат. Четыре – Квадрат: прачисло Вселенской гармонизации. И так далее до Десяти — Сферы, что рождается из Точки и, свое назначение избыв, вновь превращается в Точку или Первоначало, что должно дать новое Мироздание.

В. Лявданский:
Когда на белом листе бумаги ставится точка, в мире звучит аккорд, обещающий что-то новое. Мы используем в своей практике все священные пары, не думая об их созидательной и разрушительной силе. Мы, как дикари, «нажимаем на кнопки», не подозревая, к каким последствиям это может привести. Может возникнуть Гармоничный мир, внутри себя во всем согласованный. А может случиться и другое: наше незнание-непонимание продолжит утверждать Хаос в той «второй природе», что определяет жизнь человека в городе, а значит, и на земле.

Г. Зеленская:
Трижды семь статей Вселенского закона не перечислишь: останется в голове лишь шум от бряцания слов. Одного не могу не отметить: ведийские жрецы утверждают… Высший разум, творящий Мир, — Вселенский архитектор, положивший в основу творческого процесса, как и жизни в целом, стремление к Совершенству. Совершенство достижимо при соблюдении трех статей Вселенского закона: обеспечения пространственно-временной упорядоченности, исходя из высших намерений; обеспечения пространственно-временной уравновешенности, исходя из общей силовой меры; обеспечения соразмеренности целого, частей и частиц, исходя из «человеческой меры».

В. Лявданский:
Мы думаем, это сказал Платон, это открытие сделал Достоевский, а это мы сами всегда знали. Здесь проявляется временная связь, похожая на канат, по которому можно скользить вверх-вниз, складывая все в систему «Высших знаний о Наилучшем». В своих размышлениях о творческом процессе мы — архитекторы — обречены двигаться к основам, к древнейшим представлениям о мироздании. Давая современную интерпретацию этих древнейших представлений, мы сможем найти ту Новую форму, которую сегодня ищем.

Г. Зеленская:
Да, нужно наполниться новым, лучше всего самостоятельно найденным содержанием. Ведь развитие любого искусства всегда идет по одной и той же схеме: возникает содержание, для которого нужно найти подходящую форму, — и она находится, доводится до совершенства, в конце концов начинает жить сама по себе, агрессивно нападая на прорывающиеся через ее диктат тенденции. Потом старое содержание покидает отжившую свое когда-то совершенную форму и возникает очередной поиск. Созидательный поиск всегда исходит из нового содержания, что требует новой формы. Только мы замыкаем спиралевидный процесс в плоскую петлю мертвых изысков.

В. Лявданский:
Вы хотите сказать, что мы не стремимся постичь Сути, мы действуем только в кругу формальных проблем?

Г. Зеленская:
Именно. Огромный, интереснейший мир открывается, когда идешь по пути осмысления, на котором «голые факты» свою цену имеют, очень скромную. Теоретики должны открыть архитекторам-практикам дверь в мир Сущностей. Как используют практики полученное «Высшее знание о Наилучшем» – вопрос творчества. И последнее, о чем мне хотелось бы сказать: интерпретация Матрицы Ведийского мироздания и Вселенского закона, открытых жрецами ариев, на показательном архитектурном объекте…

В. Лявданский:
Я очень внимательно ознакомился с этой интерпретацией. Оказалось, Преображенский собор в Кижах построен в точном соответствии с Ведийскими представлениями о Красоте и Гармонии. «Четверики», «восьмерики», «двадцатистенки», цепь восхождений глав к центру – Точке. В построении Собора задействован весь арсенал Десяти священных прачисел, Десяти священных праформ. Не менее удивительно в Кижском храме и то, что он построен в 1714 году, когда главное архитектурное направление было совсем иным. Это к вопросу о связи времен и сохранении традиций... Начало восемнадцатого века – время прибытия в Петербург иностранных архитекторов. А в Кижах тем временем мужички при помощи топорика и мерной палочки увековечивают древнейшие представления о Мироздании: Ведийские, которые стали «отеческими».

Г. Зеленская:
Да-да, это и удивительно, и закономерно, поскольку всегда в переломный момент в ходе истории появляется нечто, закрепляющее Старое в самой потрясающей по художественности своей Архитектурной форме. Это правило подтверждает множество выдающихся памятников мировой архитектуры. Фактически все они говорят об одном и том же: о законах Мироустройства, что дали жизнь и людям, и творимой ими по божественным образцам культуре.

В. Лявданский:
Интерпретация мировоззрения, исходного для Европейской, лучше - Западной культуры, Вами сделана. Верю, что книга будет издана: не могут не появиться те, кого эта тема заинтересовала. И весьма. Теперь что лично Вы намерены делать дальше? Не ждать же, что практики, услышав наши призывы, отринут текущие проблемы и начнут насаждать открывшееся им «Наилучшее»?

Г. Зеленская:
Ждать, на мой взгляд, - самое тяжелое из того, что предлагает делать жизнь. Нет, я переживаю прекрасный момент. Есть точка опоры. Есть Временная ось, что идет в Завтрашний день. Есть перспектива, а в ней уже достаточно ясно различимы очертания Идеальных городов, возведением которых изначально и всегда занимались земляне. Есть надежда вернуться в Петербург и понять, зачем и почему пришел в Мир столь Прекрасный град. Понять, что он говорит нам – так слабо слышащим, так плохо видящим, так мало знающим о том, что такое это «Высшее знание о Наилучшем». Нет, у меня много дел впереди. Главное – чтобы Время по-своему моей жизнью не распорядилось.